- И, небось, исключительно с националистическим подтекстом, полуутвердительно отреагировал Рокотов. - Про жидов, про "черных". Фестиваль имени доктора Геббельса, премии от мсье Лимонова...

- Не без этого, - согласился Никита. - Но иногда бывает действительно смешно.

- Кто б сомневался! Только надо время и место выбирать нормально... А то разорались, понимаешь, посреди ночи.

- Бывает, - Филонов привстал. - Но больше не будут. Цепляй меня за ремень...

Чеченцы, сидящие на сбитых амфитеатром скамьях, заволновались.

* * *

Резван Гареев поднял руку и принялся что-то гортанно объяснять, в конце каждой фразы разрубая воздух ладонью.

Собравшиеся застыли.

Пока главарь местной банды толкал свою речь, не понимающий по-чеченски ни слова Митя Чубаров быстро осмотрелся из-под полуприкрытых век. Разглядывать жителей аула глаза в глаза было опасно - они вели себя подобно диким животным, воспринимая прямой взгляд в качестве проявления агрессии и тут же набрасывались на визави.

В небольшом зале собрались человек восемьдесят.

Две трети - старики и подростки, остальные - члены местной банды, возглавляемой Гареевым. Почти все увешаны оружием, даже дети.

В левом углу на штативе была установлена полупрофессиональная видеокамера. Возле нее застыл молодой невысокий очкарик в свитере не по размеру, доходящем ему почти до колен, и в бело-синих кедах. Очкарик изредка хлюпал носом.

Над объективом видеокамеры горел красный огонек.

Оператор был явно не местным. И не чеченцем. Скорее русским с изрядной примесью татарской крови. Немного помятое лицо, тонкогубый рот, маленькие, как у женщины, кисти рук, жидкая рыжеватая щетина. Очкарик переминался с ноги на ногу и почесывался. Видимо, в антисанитарии полевых условий успел нахвататься вшей.

Маленькие кровососы были проклятьем как для самих жителей аула, так и для заложников.